Когда за окном шипит разъяренный ветер, и птиц кидает туда-сюда в потоках воздуха, а балконная дверь бьется об косяк и открывается навстречу новому порыву, в глубине души просыпается ведьма. Ведьма, которая жаждет напиться этой страстной амброзии, что дает буйство стихии. Хочется осторожно ступить на поручень балкона голой ступней, и, качнувшись, осторожно скользнуть в ветродуй, вскочить на свою метлу и утопить себя в водовороте счастья, в этом озере блаженства. Лететь к темному сине-серому небу, которое будто надуто изнутри тучами, и лишь изредка в черной синеве видны редкие звезды, такие далекие и прекрасные, словно бриллианты в короне королевы фей. Мое тело окутано шелком легкого серого цвета, цвета облачного тумана, я несусь над гранями кристального, светящегося города, сверкающего бликами вывесок, кричащего голосами пьяных и проституток, шепчущего шумом деревьев и током электричества в проводах, жужжащего мухами несущихся машин по лентам желтых в ночи дорог. Мне улыбаются рекламные стенды с нарисованной, искусственной красотой. Моя голова шумит от отсутствия мыслей, а тело наполнено сладким электричеством и неутоленным желанием, которые делают его податливым, но плотным. Я взлетаю все выше и выше, мурашки бегут от пяток до макушки головы по спирали, меня пронзает экстаз, невыразимое чувство покоя и смутной тревоги, восторга и страха. Я протыкаю облака и взлетаю туда, где в рваных клочьях почти черных облаков видна желтая, как высохший сыр, мать-Луна, глядящая на меня с усмешкой и пониманием. Она рассказывает мне истории, раскрывает суть мою, ласкает меня нежным серебряным светом, который в состоянии согреть лишь такую как я. Моя кожа покрыта капельками пота, смешавшегося с влагой из толстых курчавых облаков. Я слушаю Луну, наблюдая, как на нее наползают тучки, от которых она отмахивается как от надоевших, ходящих по пятам горе-защитников. Мои одежды из ночного туманного шелка спали, и я нагая поведаю своей Владычице о своих горестях. О том, что мне вдруг стало тяжело, будто тело налилось свинцом, о том, что кажется, я не смогу больше взлететь, о том, что ветер не хочет слушать меня, что вода отворачивается, о том, что земля горит горечью, но Луна успокаивает, Луна говорит ты сама виновата, они ждут тебя прежнюю, они ждут твоей сути, ждут тебя саму, иди к ним и они тебя примут, как и этой ночью. И, наконец, отрешась от давящего груза земного пути, я уставшая, но безмерно счастливая, встану голой ступнею на свой балкон и обернусь к светлеющему небу. Где-то далеко залает собака, вдруг начнут квохтать голуби, жизнь станет возвращаться в дневное свое воплощение. Я лягу спать и встану, вдруг, той, что была, прежней, которой меня ждут. И я пойму, что та, которая скользила ночью с балкона всегда во мне, надо только скинуть тяжелую одежду и снова одеть свой шелковый облачный пеньюар, и добавить в свою корону пару-другую бриллиантов-звезд…